История

Сейчас мне 24, а за плечами – почти ничего. Ни личной жизни, ни семьи, ни своих детей, ни тебе здоровья или счастья (об этом вообще речи нет!), ни работы. Именно последнее

Моя история может показаться банальной. Но те, кто уже знает, кто слышал её, мягко говоря, остались в шоке.

Сейчас мне 24, а за плечами – почти ничего. Ни личной жизни, ни семьи, ни своих детей, ни тебе здоровья или счастья (об этом вообще речи нет!), ни работы. Именно последнее убило всё предыдущее.

Когда мне исполнилось 20, я закончила наш местный колледж и поступила заочно в Ставропольский государственный университет. Но чтобы заочно учиться, нужны деньги – и немалые, а мои родители большими доходами никогда не располагали. Работу себе я искала 8 месяцев. В Светлограде найти работу по специальности или более – менее оплачиваемую сложно. А я – ещё и «англичанка» - преподаватель английского языка.

Побегав по нескольким школам и получив отказы (там пенсионеры и «свои» держались) пришла в ДДТ (Дом детского творчества). Когда училась, практику там проходила, вот и вспомнила. Сижу перед начальницей, она мне: «Ну а что ты умеешь?» Я тогда ответила: «Любой кружок буду вести, только возьмите!» Она подумала и говорит: «Ты у нас англичанка, вот английский вести и будешь». Так я получила рабочее место. Это было 23 мая 2008года.

Конечно, поначалу было трудно. Взяла меня Ирина Алексеевна Рудиченко (дай Бог здоровья этому хорошему человеку!) сначала на испытательный срок – три месяца летнего лагеря, а это – ад кромешный. Признаюсь честно, раньше я детей не любила. Но, начав работать, адаптировалась, многое пересмотрела. А с сентября стала вести кружок английского языка. Оказалось, что проблем с английским у детей хватает. Некоторые сами домашние задание сделать не могут, а в школе учителя не особо с ними возятся. Мне и досталось разгребать эти «Авгиевы конюшни». Но мало просто учить английскому – надо ещё и участвовать в конкурсах и мероприятиях принимать, это же Дом детского творчества. Вот так я и успевала вертеться – занятия с детьми, мероприятия, сессии. Молоденькая, глупая была, первые тревожные симптомы проглядела. Ну не знала я ещё тогда, что на работе у нас не любят молодых успешных специалистов, крутящихся, как белочки в колёсах, что их старания не особо замечают, а досадливые промахи помнят годами, будто сами молодыми не были и ошибок не совершали.

Всё изменилось, когда Ирина Алексеевна ушла. Частые проверки по детской посещаемости кого угодно вгонят в гроб. Сначала директора у нас не было, была и. о. – исполняющая обязанности. Вот именно, исполняющая. Наш отдел образования (РОНО) недолго думало: её утвердили – и полгода не прошло. Тут-то всё и началось.

Хочу сказать о личности моей (Слава Богу, теперь уже бывшей!) директрисы. Наталья Николаевна Кущенко из той категории людей, что губят и отравляют всё живое одним своим присутствием. Когда я только пришла, её уже назначили заместителем директора, хот проработала она всего три года. Ну, оно и понятно, что не обошлось без хорошего подкупа, благо, муж в банке работает, связи есть. Её «тесное сотрудничество» с нашим РОНО, расположенным за калиточкой ДДТ наводит на одну мысль: своё место она прочно утвердила (читайте – закупила).

Мне достался тот кабинет, в котором она вела свой кружок. Что там было! Точнее – ничего не было. Понимаю, бедность, кризис, но ты, замдиректора, учишь детей в такой «конюшне»! Увидев «кабинет» впервые, я чуть не сбежала: залепленные целлофаном окна (якобы для тепла, а то очень холодно), ободранные шкафы, ужасные столы (грязные к тому же),в углу, на окне, какие-то склянки с застоявшейся водой и клеем, помалёванная доска… Но работать надо, деньги нужны. И я работала почасовиком на ставку. Два занятия по два часа в день. Прибежишь, с детьми вертишься, потом в обед чаю попьёшь, потом опять занятия. Почти весь полный рабочий день работала – 6 часов вместо 4, а зарплата (слабонервным не читать!) – 4000рублей. Но мне нужна была именно эта работа и дети, которых я уже называла «своими».

Мне было уже плевать, что Наталье Николаевне я стала хамкой лишь за то, что пыталась защититься от одной из многочисленных проверяющих. Старалась я блокировать и негатив своих коллег: «Как же так, красивая, молодая – и ни слова о своей личной жизни? Фу, как неинтересно! У нас принято делиться ВСЕМ, даже подробностями своей интимной жизни». А я молчала на эту тему, не давая поводов для сплетен. Тогда люди пытались их собирать: где-то что-то сказали, увидели, услышали – и понеслось… Скучно им было. Раздражало и то, что я спокойная, молчаливая, одним словом – «королева», а с детьми смеюсь и шучу. Бесило, что не пью с ними по праздникам, даже кушаю у себя в кабинете.

А я не могла иначе. Они пойдут в магазин, еды накупят или из дому притащат, потом на перерыве всей кучей в одном кабинете – ешь – пей, не хочу. А мне стыдно, что бывало нечего поесть на работу взять. Всем не объяснишь. Что семья без отца. Что красота и моя одежда – результат хороших мозгов, тщательного отбора, продуманности и низких цен. Что телефон дорогой купила, экономя на всём два года и мечтая. Что на работе надо РАБОТАТЬ, а не делать вид, что работаешь. Жаль, что за длинные языки и сплетни не сажают.

Вскоре я закончила учёбу, получила диплом о высшем. Не назову себя трудоголиком, но все нервы и силы доставались именно работе. Поэтому и личная жизнь «умерла». Я даже расставалась с парнем по причине занятости и проблем на работе, чтоб и ему нервы не тратить. Теперь знаю, что была ужасно неправа. Жизнь, а тем более молодость - одна, и четыре года после двадцати лет что-то да значат. Именно в это время большинство девушек старается устроить личную жизнь. А я пыталась «делать карьеру», зная, что рассчитывать надо только на себя. А в итоге работа «сделала меня»…

Но, как оказалось, зря высшее с таким трудом получала – зарплату всё равно не повысили, разрядную сетку убрали. Директриса заявила, что надо проходить курсы повышения квалификации…за свой счёт, затем защищаться на категорию. Не делаешь этого – твои проблемы, готовься к увольнению. Знакомые говорили: «Уходи оттуда, что ты там за копейки держишься? Работа называется, никаких условий, воды нет, туалет на улице!» Всё так; ещё за свой счёт я обклеила столы и шкафы специальной красивой бумагой, свои новые занавеси из дома принесла. А коллектив ходил и напрягался по этому поводу: «Ишь, ещё и красоту навела! За чьи деньги?» Просто слов нет. Уйти можно всегда, только куда у нас пойдёшь? Продавцом во всё плодящиеся магазины или на рынок торговать? Я что шесть с половиной лет английский учила, чтоб в ларьке торговать? Каждый должен делать именно свою работу. Сантехник не может детей учить, а учитель – полы мыть.

В начале нового учебного года я заболела на нервной почве. На работе я никогда не признавалась, что у меня больное сердце. Когда бывали обмороки, как партизанка говорила, что плохо стало или душно. Меня в ответ «подкалывали»: «А ты не беременна?» Знаете, да, все три года. Так вот, из-за нервов у меня начались, извините, прыщи. А что для девушки это такое? – Правильно, кошмар. Я ходила на работу в чёрных очках. Коллеги шушукались, пытались и очки снять, и узнать – да что ж там у неё?! Слепота? Фингалы? Яйца вместо глаз? Я лечилась и отвечала всем: «По состоянию здоровья».

С сентября рядом с моим кабинетом поселили одну мадам. Она была библиотекарь и секретарь по совместительству. Дверь её кабинета хлопала раз по сорок только за то время, что я работала. У человека было очень сильное недержание языка. «Сплетни – моя вторая жизнь». Бывает, зайдёт в любой кабинет и слушает о чём говорят. Ну что тебе от этого?! Потом бежит дальше – и так весь день. Мне заглядывали и в замочную скважину, даже дети видели, кто это был. Так самое смешное: та, что подглядывала в дверь, на следующий день упала на полу, на том же самом месте. Преступление и наказание!

Кто был и есть учитель, тот меня поймёт. Хочется, чтобы дети не пропускали именно ТВОИ занятия, к ТЕБЕ летели после уроков. Чтобы когда приходила проверка, дети были у тебя, а не на другом кружке, потому как расписание совпадает. У меня с преподавательницей вязания чуть ли конфликт случился по этому поводу. Я, честно говоря, устала всем уступать. Я что, должна лишние неоплаченные часы перерабатывать? Её моя неуступчивость взбесила, и она – бегом к Кущенко. И понеслось: «Вот, она (это про меня) – такая-сякая, не разрешает детям ходить на другие кружки». Разрешаю. Только когда у них английский, дети должны быть на нём. Упрекали, что детей у них увожу. Ну, знаете! Они не лошадь – взял и повёл; могут и сами выбрать.

В ноябре у меня голос сел. Или шёпот, или крик – другого не дано. Дети поняли, а вот сотрудники – нет. Прихожу на работу, верхнюю одежду сняла, причёсываюсь. Не в меру шустрый мальчик – дверь на себя: «А можно войти?» Я говорю (своим севшим голосом): «Сейчас, минутку». Минутки не прошло, он вновь дверь рванул: «Ну, можно войти!» Я чуть громче сказала, получилось, как крикнула: «Нет, подожди, пожалуйста!» Выхожу, он сидит на полу. Поднимаю его за руку. «Заходи. Чего ты на полу?» - «Телефон упал». Рядом вышла наш секретарь и смотрит. Цирк что ли?

На следующее утро меня вызвали к директрисе, которая поведала мне много нового о себе. Оказывается, я унижаю, оскорбляю, ору на детей, запугиваю, не позволяю посещать другие кружки, дети крестятся перед моей дверью, боятся к другим преподавателям здороваться. «Ещё одна такая выходка, и я вас уволю – не по вашему, а по своему желанию. Вас ни один суд не оправдает…»

Я вернулась на урок…и зарыдала. Дети были в шоке. Они меня такой раздавленной никогда не видели. За выходные я обзвонила детей и родителей, спросила, обижала ли я когда-нибудь их детей. Никто, подчёркиваю – никто, не сказал плохого слова о моём отношении к детям. Почти все родители изъявили желание прийти и переговорить с директором на данную тему или подписать бумаги в мою защиту. Согласились даже дети.

Обычно ситуация другая бывает: родители и учащиеся, обвиняя преподавателя, идут разбираться к директору. Когда родители пришли, наша директриса…уехала на совещание. Замша тоже вышла. Одна из мам предложила пойти в РОНО. Я отговаривала их. Подождав ещё, мы всё же отправились в РОНО. Там нам не помогли, а мой завотделом и замша примчались туда. Хочу сказать, что люди эти любили только благонравно расположенных родителей или родителей – спонсоров. Но не всегда же хвалят, а тут обиженные мамы пришли. Сразу у людей подход поменялся. Такое пренебрежение – и у кого? У тех, кто постоянно говорит: «Мы всегда тесно сотрудничаем с родителями!» Не видно.

Но вот Наталья Николаевна приехала. Мы – я, родители (те, кто дождался), дети – сев в кабинете, пытались разобраться в неприятной ситуации. Наталья Николаевна стала «белой и пушистой», сидела, улыбаясь как гиена, едко высказывалась, не чувствуя особого расположения к родителям и детям. Детей она потом удалили, хоте они хотели остаться. Родителям в конце «беседы» заявила: «Если что-то будет не так, я спрошу с вас. Теперь вы отвечаете за её (то есть – моё) поведение». Мамы, выйдя из кабинета, посмотрели на меня со смесью жалости и ужаса и сказали: «Сочувствуем вашим нервам и терпению!»

Желание детей и родителей защитить меня не помогло. Я написала заявление об уходе по собственному желанию. На следующее утро я положила его Кущенко на стол. Не тут-то было! Как она могла меня так просто отпустить – ведь я же тронула её «божественную персону!» Сотрудники тоже даром времени не теряли, обсуждая, как подло я поступила и как лучше мне оторвать голову. Дети оставались со мной, даже на переменах, отказавшись идти домой. Они хотели, чтобы кружок остался, чтобы я осталась. Они не хотели верить словам Кущенко: «Если у кружка будет другой руководитель, об Ольге Анатольевне они и не вспомнят».

Наталья Николаевна меня не уволила. Более того, она пообещала поступить со мной так, как я поступила с ней. Только её «рвали» родители, а меня – весь рабочий коллектив во главе с ней. Она хотела, чтобы меня растерзали словесно и унизили прилюдно. Я знала, что не обязана туда идти. Это уже извращение! Но Кущенко вытащила меня прямо с начавшегося урока. Как описать это «собрание»? Свора гавкающих собак. Я лишь молилась: «Дай мне силы не расплакаться и не упасть там. Я не виновата, и моего раскаяния они не дождутся.»

Вся эта свара длилась…полтора часа. Столько им понадобилось, чтобы высказать всё: какая я хамка, дрянь, бессовестная, крадущая у них детей, не разрешающая ходить к другим преподавателям, портящая престиж ДДТ, королева, ни с кем не общающаяся. Больнее всего оказалась фраза сотрудницы, с которой у нас общее окно в кабинете. Я ей сказала: «Ирина Андреевна, я же всегда с вами общаюсь!» Она в ответ: «Я с тобой общалась из жалости, потому что ты была изгоем в коллективе». Люди с этого «собрания» умудрились даже протокол составить, как в суде. Кущенко заставила меня отработать две недели, сдать всю документацию, пообещав сделать так, чтобы «жизнь мне мёдом не казалась»… Вот так у нас в России морально насилуют молодёжь, хотящую работать!

А ларчик просто открывался! Не успела я ещё уйти, как они уже приняли новую англичанку. Говорят, её прислало РОНО…мне на замену. Меня даже уволили днём раньше. Начальница не могла дождаться, когда же я уйду, чтобы «новую» заселить. Некоторые из детей пришли попрощаться, они же помогли мне вынести вещи в такси. Я обняла их всех, стараясь не плакать. С моими бывшими сотрудниками я не попрощалась и не собиралась.

Не хочу верить, что это – конец истории. Конечно, я сделала свои выводы из случившегося. Никакие нервы и здоровье не выдержат такого прессинга. Хочу сказать на будущее «моим бывшим». Спасибо вам за то, что научили не доверять людям. Теперь я знаю, чем грозит бескорыстие и доброта. Но радует, что точно не буду такой, как вы: сидеть рядом с человеком, есть-пить из одной посуды, а потом - обложить его с головы до ног. Мне вас жаль; вам даже уже скучно следить друг за другом и заглядывать в чужие кошельки – а вдруг она больше получила?! Чему вы научите детей на своих занятиях, когда их бросаете и уходить делать свои дела или пить чай? Быть похожими на вас? А ведь что в детей вложишь – такой и человек вырастет. Вы заботитесь о «престиже» - каком?! Подставляя самих себя поддельными медицинскими справками договорами, отсутствием воды и нормальных кабинетов? Оглянитесь – ничего уже нет, держаться не за что. Моё увольнение «по собственному желанию» вовсе таковым не является. Я мешала вам, вы меня убрали, как и других молодых специалистов, приходивших в ДДТ. Ваш коллектив можно сравнить только с многоглавой гидрой: куча начальников, работать же некому.

Эта беда старая как мир. «Молодым - везде дорога!» - это только слова. На деле же всё по-другому. Мой случай – далеко не единичный; сколько таких было, есть и ещё будет. А где выход? И есть ли он вообще?...